<= К переводам с английского
<= На основную страницу

Филип Ларкин

  • Пустоты
  • Достаточно. Следущий!
  • Деревья
  • Предутренняя серенада
  • Год чудес (Annus Mirabilis)
  • Высокие окна
  • Дни
  • Большинство и меньшинство
  • Проволока
  • Жабы
  • Жабы. Заново



          ПУСТОТЫ

    Дождь барабанит по морю. Колоннада падает вниз
    И возрождается башней во вьющемся пеной хмеле.
    С другой стороны – вырастает арка из брызг,
    За ней – другая, и третья, и зал в пределе.
    Так море играет там, где оно лишь себе родня,
    Где кругом - на десятки миль – ни корабля, ни мели!
    А выше, ничем не стеснённый, ветер из клочьев дня
    Возводит и разрушает балконы, мансарды, гроты.
    Какие огромные ниши, где нет меня,
    Какие пустоты!

    Посмотреть оригинал =>


    ДОСТАТОЧНО. СЛЕДУЮЩИЙ!

    Всегда устремлённые в будущее, никогда – вспять,
    Мы усвоили накрепко дурную привычку: ждать.
    Что-то всегда приближается, и всякий раз:
    «Теперь – для нас!» –

    Думаем мы, и стоим на утёсе, предвосхищая
    Движенье горящей на солнце флотилии обещаний.
    Как медлительны её парусники! Мы торопим их,
    А ветер – тих.

    Каждый из них подплывает близко, и всё нам видно:
    Оснастка, крепленья, канаты... Надраена медная рында.
    У золочёной ростральной дивы – победный вид
    И грудь блестит.

    Но каждый – проходит мимо, сверкающий и манящий,
    Ни один не бросает якоря. Не делаясь настоящим,
    Сразу становится прошлым. А мы уже за другим
    Зорко следим.

    Вот этот станет на якорь, или вот этот, или
    Этот – и сгрузит сокровища, которые мы заслужили:
    Мы ведь ждали так честно, так преданно, так давно.
    Может быть, этот?.. Но –

    Только один корабль точно придёт за нами,
    Хотя его мы не ждём. Он с чёрными парусами.
    За низкой кормой – тишина, птицы там не видны,
    И нет волны.

    Посмотреть оригинал =>


           ДЕРЕВЬЯ

    Деревья в свежем лиственном уборе
    Подобны фразе без конца и точки,
    Их зелень, вырвавшаяся из почки,
    Напоминает о каком-то горе.

    Быть может, так мы чувствуем старенье –
    На фоне их? Нет, и деревья смертны:
    Их годовые кольца – словно смета
    Того, что плачено за обновленье.

    Но в мае мощь возникшего покрова
    Над крепостью лесной гуляет в шуме
    И говорит нам: прошлый год – он умер,
    Попробуй снова, снова, снова, снова...

    Посмотреть оригинал =>


    ПРЕДУТРЕНЯЯ СЕРЕНАДА

    Днём я работаю, а пью – по вечерам.
    Пью крепко. Но в четыре – просыпаюсь
    Как по приказу. Тьма кругом. И там,
    Где быть должно окно, темно. И хаос
    Обычных мыслей в этом промежутке
    Не существует. Мысль – одна: на сутки
    Смерть стала ближе. Спрашиваю: сам –
    Когда я, где? Но думаньем бесплодным
    Не насыщаясь, страх огнём холодным,
    Как фотовспышка, лупит по глазам.

    Рассудок ослеплён и пуст. Не от
    Раскаянья (любовь, талант растратил,
    Всё на потом откладывал – и вот...),
    Не из уничиженья (столько пятен
    Пришлось стереть с единственной своей,
    Последней жизни, а помог ли ей
    Вскарабкаться?) – но лишь от молчаливой
    И близкой пустоты, тотальной тьмы,
    Где нас не будет. Не осилим мы
    Столь страшной, столь правдивой перспективы.

    Сей страх страшней, чем страхи вообще:
    Ничем не сбить его. Религия пыталась
    Органной вышивкой по траченной парче
    Внушить, что мы бессмертны. Просчиталась.
    Рациональный лепет: дескать, нам
    Страшиться странно, смерть случится там,
    Где не почувствуем, – ошибка или поза.
    То и пугает нас: бесчувственность сама –
    Нет вкуса, запаха, нет тела, нет ума...
    То и пугает: не проснуться от наркоза.

    Неясное пятно, помеха с краю...
    Но почему озноб так сильно бьёт?
    Что будет кроме этого, не знаю,
    Но это в точности произойдёт!
    И корчишься в том знаньи, как в огне,
    Раз ты остался с ним наедине
    И трезв, как стёклышко. Нет, мужеством нельзя
    Помочь себе (других утешить можно):
    Смерть наступает столь же непреложно
    Дрожишь пред ней иль смотришь ей в глаза.

    Меж тем – светает. Мир опять предметен.
    И в комнате, знакомые как шкаф,
    Стоят: «Смерть неизбежна», «Я бессмертен».
    То и другое – сразу? Это – как?
    А миру – наплевать. Дождавшись света,
    Проснулись телефоны в кабинетах,
    Пока ещё закрытых на ключи.
    Сегодня солнца нет на небе сонном.
    Пора вставать. Работать. Почтальоны
    Идут от дома к дому, как врачи.

    Посмотреть оригинал =>


              ГОД ЧУДЕС
            (Annus Mirabilis)

    В одна тысяча девятьсот шестьдесят третьем году
    (поздновато для моего поколения),
    До первой долгоиграющей битлов и общего увлечения,
    Но после оправдания "Леди Чаттерлей" по суду -
    Стало известно об акте полового совокупления.

    До этого речь могла идти
    Только о торге вокруг кольца,
    Об играх, манёврах, хитростях без конца,
    О сраме, который начинается в районе шестнадцати
    И распространяется на всё и вся.

    А тут вдруг смолк вековечный спор,
    Все хотели единственного - и поскорее.
    И каждая жизнь, стеснённая до тех пор,
    Стала чем-то подобным скачке во весь опор,
    Чем-то вроде беспроигрышной лотереи.

    Поэтому в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году
    (слишком поздно для моего поколения),
    До первой долгоиграющей битлов и общего увлечения,
    Но после оправдания "Леди Чаттерлей" по суду -
    Жизнь была прекрасней чем когда-либо, без исключения.

    Посмотреть оригинал =>


            ВЫСОКИЕ ОКНА

    Глядя на юную парочку, фантазирую вольно:
    Чего тут гадать? – он имеет её по полной,
    А она пилюлями предохраняется (может быть, колпачком) –
    И обоим всё нипочём.

    Я думаю: это – рай, мы об этом всю жизнь мечтали:
    Брачные узы, гримасничанье – отброшены, как детали
    Устаревшего зерноуборочного комбайна.
    Кто молод, тот катится с горки к счастью, которого мы не знали,

    Свободно и безостановочно. Интересно, а был ли кто-то,
    Кто глядел на меня, лет сорок назад, соображая:
    «Повезло же этому парню – никакого холодного пота
    От ужаса перед Богом, никакого ада и рая,

    И относись к священнику как тебе угодно.
    Чертовски вольные птицы – всё это поколенье,
    Катятся себе к счастью с горки, летят свободно,
    Мчатся безостановочно». И сразу воображенье

    Улетает от слов к образу высоких окон:
    Огромное солнце в стёклах включено в образ.
    А дальше, за стёклами – воздух, пустой, голубой, глубокий,
    Безмерный, ни с чем не связанный. Просто воздух.

    Посмотреть оригинал =>


           ДНИ

    Зачем нам дни?
    Мы в них живём.
    За разом раз, за разом раз
    Они приходят, будят нас.
    Нам хорошо в них. Где ещё
    Мы можем жить?

    Чтоб дать ответ,
    Спешат, бегут через пустырь
    Цепляясь платьем за кусты,
    В халате врач, священник в рясе...

    Посмотреть оригинал =>


    БОЛЬШИНСТВО И МЕНЬШИНСТВО

    Поскольку большинство внутри меня
    Категорически против большинства в тебе,
    Обсуждать тут нечего. С этого дня –
    Расстаёмся. И отныне каждый, в самом себе

    Защищая своё большинство на остаток дней,
    Знает, что ему следует делать, и укрепляет щит:
    У нас не будет ни общих путей, ни общих друзей.
    Но молчание красноречиво. Оно вопит –

    То молчанье, с которым упрямое меньшинство
    (Теперь, когда никто ему не противостоит)
    По ночам является и требует своего,
    Не усвоив, что ему предстоит.

    Посмотреть оригинал =>


            ПРОВОЛОКА

    Средь вольных прерий построено электрическое ограждение.
    Старое стадо знает: соваться сюда не надо,
    Но юных бычков будоражит запах, а он свежее
    Всегда не здесь, а за проволокой, –
    И приводит к контакту с проволокой,
    Чья дробящая мышцы ярость – сразу, без снисхожденья.
    Бычки в этот день становятся частью старого стада,
    Теперь в их вольные чувства встроено упреждение.

    Посмотреть оригинал =>


            ЖАБЫ

    Работа – жаба. И с чего я ей
    Взял и позволил сесть себе на шею?
    Неужто не хитрей я, не умней,
    И сбросить эту мерзость не сумею?

    Шесть дней в неделю слизь и мокрота
    Грозят мне бородавками на теле.
    И это всё – чтоб оплатить счета?
    Вот перекос, вот чушь на самом деле!

    Полно народу кормится умом:
    Профессора, пройдохи, полудурки,
    Певцы, политиканы... – и притом
    Имеют что-то кроме хлебной корки.

    Полно кругом – бездомных, что живут
    Подачками, консервною дешёвкой,
    Жгут мусор, чтоб согреться... – но не мрут,
    И не жалеют, кажется, нисколько.

    Костлявы жёны их, а у детей –
    Грязь под ногтями, психика страдает.
    Но как-то выживают – ей-же-ей –
    Фактически никто не голодает.

    Эх, заорать бы жабе: «Шла бы ты –
    Плевать не пенсию – куда подальше!»
    Но я-то знаю: это всё – мечты
    На грани вожделения и фальши –

    Ведь нечто из того же вещества,
    Холодное и мокрое по краю,
    Живёт внутри – и все мои права
    Тяжёлым жабьим задом попирает.

    И эта жаба, что во мне живёт,
    Смекалистость парализуя страхом,
    Всё сразу – деньги, женщину, почёт –
    Не даст мне захватить единым махом.

    У каждой жабы – собственная роль.
    Вдвоём они берут меня под стражу.
    Одну бы я ещё переборол,
    Но вот с двумя, боюсь, уже не слажу.

    Посмотреть оригинал =>


        ЖАБЫ. ЗАНОВО

    Уж точно – прогулка в парке
    Лучше рабочей запарки.
    Солнышко, синева
    Озера – и трава,

    Чтобы разлечься на ней
    И слушать возню детей
    У песочницы, в дрёме смутной.
    Но как-то мне неуютно

    Оказаться одним из этих
    Гуляющих: в потёртых манжетах
    Клерков, дрожащих нытиков;
    Беспомощных паралитиков;

    Жертв недавней дорожной встряски,
    Возвращающихся с перевязки;
    Типов в длинных пальто, что со смаком
    Промышляют по мусорным бакам –

    Одним из глупых и слабых
    Сачков от работы-жабы.
    Не представлю себя таким! –
    Утомясь бездельем глухим,

    Слушать часы на башне,
    Наблюдать за бегом всегдашним –
    За разносчиками, детьми...
    Не представлю я, чёрт возьми,

    Чтоб у клумб с резедой турецкой
    Я чурался собственных действий,
    Чтоб меня дожидались в мире
    Только стулья в пустой квартире.

    Нет уж, лучше пусть будет и дальше
    Химзавивка у секретарши,
    «вот-список-звонивших-сэр» и «поправки-с-этого-места»:
    Как мне иначе ответить в конце семестра,

    Когда свет за окном станет слепым и слабым?
    Дай мне скорее руку, старая жаба,
    Пройдёмся вдвоём на закуску
    Вниз по Успенскому Спуску.

    Посмотреть оригинал =>


  • <= К переводам с английского
    <= На основную страницу