<= К машинописным сборникам
<= На основную страницу

Из сборника "ГРАНЬ" (1983)

  • Возвращение Тезея
  • Круг
  • Ночь бешенства
  • Боязнь старости
  • Скерцо
  • Архыз
  • 22.3.1980
  • Дорожные стансы
  • "Высокая поэзия светла и холодна..."
  • "Какое утро славное..."
  • "Как может жизнь не угнетать..."
  • На закате
  • Жара
  • Гельсингфорс, 1914
  • Осенние сонеты
  • 14.6.1982
  • "Какой туман! Протянутой руки..."



         ВОЗВРАЩЕНИЕ ТЕЗЕЯ

    Избавив белый свет от Минотавра,
    В компании пирующих друзей,
    Украшенный вечнозелёным лавром
    В Афины возвращается Тезей.
    Пришлось дорогой бросить Ариадну,
    Но к долгой грусти не привык герой.
    Зефир ласкает грудь струёй прохладной,
    А Бахус - сердце - тёплою струёй.
    Он жаждет славы, доблести, восторга.
    Друзья кричат высокие слова.
    Уже в тумане - Греция. Недолго
    Осталось плыть. Кружится голова.

    Забыл отца герой разгорячённый,
    И вот Эгей, завидя со скалы
    Сигнальный парус - скорбный парус чёрный,
    В отчаянии кинулся в валы.

    Древнейший миф. Налёт первичной грусти.
    Начальный опыт жизни на Земле.

    Кто в наши дни пирует без предчувствий,
    Как пировал Тезей на корабле?!

    1978


                 КРУГ

    Все узы распались - на берег другой
    Я вынесен был своенравной дугой.

    Из волн Адриатики, вольный как бог,
    Я вышел один на блестящий песок.

    Я рощу увидел, отлогий подъём,
    Цветник, виноградник и дом над ручьём.

    И - как на картине - повис надо мной
    Особый, хрустальный, торжественный зной.

    И небо сияло - ничуть не бледней
    С младенческой рани языческих дней.

    Увидел - и понял: под небом таким
    И сам я со временем стану другим.

    Но сразу пахнуло иной тишиной,
    И зноем иным, и прохладой иной.

    Я вспомнил внезапно, как прерванный сон,
    Унылую рощу и выжженный склон,

    Мычанье коров в неказистом селе,
    И ястреба в небе, и хлеб на столе.

    Все узы сомкнулись: вернулась дуга
    На землю свою, на свои берега.

    1978


         НОЧЬ БЕШЕНСТВА

    Откуда это бешенство? В ночи -
    Светло и тихо. Душный летний день
    Сгорел, перекалившись. Словно дрель,
    Вращает нас Земля вокруг оси,
    И мы буравим время как сверло.
    Откуда эта ярость?
                                          За окном
    Спокойный тополь мыслит сон. Часы
    Показывают три. Пока - светло
    Лишь от луны, но чистые ключи,
    Заранье сверившись с календарём,
    Готовятся к рассвету.
                                          Фонари
    Погаснут через час, а их щелчки
    Разбуженным воронам возвестят
    Явленье наступающей зари.
    Так почему ж нестоящий пустяк
    Сорвал меня с постели, и, дрожа,
    Фиксируют сейсмографы души
    Далёкие, но мощные толчки?
    И ненависть, внезапная, как жар,
    Мгновенно обволакивает мозг,
    И женщину, которую люблю,
    Я ненавижу?..
                                   Вероятно, так
    В сплошной стене зенитного огня
    Безумный лётчик в ужасе немом
    Бросает бомбы на проклятый мост,
    И мозг его, как раскалённый шар,
    Переполняя черепа объём,
    Ажурную конструкцию крушит.
    А ночь идёт, и что ей до меня?! -
    Энергия в пять миллионов бомб,
    Скопившаяся за три тыщи миль
    В тайфунах у далёких берегов,
    Здесь - вызывает лёгкий ветерок.
    Тоска, безумье, ненависть, любовь -
    Малы по модулю.
                                        Реальный мир
    Приподнимает тополя листок
    И вновь роняет. Тихий океан
    В себя вбирает жёлтую Янцзы.
    В Кейптауне - разгар зимы. А я
    Опять забыл полученный урок,
    Опять живу, испытывая боль,
    И снова должен повторять азы.

    1978


         БОЯЗНЬ СТАРОСТИ

                     1.
    Организм постепенно отвыкает от сильных эмоций.
    Мозг себя контролирует. Исчезает потребность в острой,
    Очищающей боли. Она не нужна - как рифма.
    Это не жалобы. Происходящее - закономерно
    (Преждевременно несколько, но вообще - понятно).
    Предварение старости - сытость и леность пальцев:
    Пальцам любые мысли стали не интересны,
    Не желают записывать. Память не держит строчек.
    Образное мышление представляется неэкономным:
    Проше мыслить понятиями. А в отместку воображение
    С гебистской изобретательностью занимается сюрреализмом,
    И, увидев красивую женщину, неожиданно представляешь
    Её скелет на подставке,
    Стоящий на видном месте
    В биологическом кабинете
    В школе.

                     2.
    Пониманье реальных возможностей - вот настоящий ужас.
    Смерть не страшна, когда она с косой и в чёрном плаще.
    Реализм - это безумие. Такое, которого хуже
    Нет, и не просто нет, а не может быть вообще.
    Движенье по тёмной улице, сужающейся с ростом
    Номеров, спускающейся к чёрной речной воде.
    Окна со ставнями. Двери. Подворотни. Дворы-колодцы.
    Остановка - сегодня. Далее - везде.

                     3.
    Увлечься жизнью, мишурой её обманной,
    Весёлым циником прийти на маскарад,
    Как шут смеющийся, плащом скрывая рану…

    Что создаёт нам настроение? - наряд!
    Принарядимся для удачи беспечальной.
    Кто говорит, что мы попали в ад? -

    Уж если это ад - то карнавальный,
    Весёлый пёстрый ад. Проснись - и пой!
    Всегда с тобой чистейший взор астральный

    Пространства гнутого. Она всегда с тобой,
    Звезда хвостатая. Как мёд упрятан в соты,
    Рай в ад вмонтирован. Звериною тропой

    Мчит юность на жестокий праздник плоти.
    Ад - маскарад. Как весело в аду
    До двадцати пяти. Не развернёте

    Сию телегу. Время - на ходу.
    Оно исправно. Как исправник в царской
    России - исполнительно. В ряду

    Метаморфоз - старенье мнится цацкой
    Банальнейшей. Откроем счёт победам
    Над временем. Ознаменуем пляской

    Самозабвенною. Природе страх неведом.
    На карнавал? - Счастливого пути!
    Бубнит судьба за Алигьери следом,
    Что старость - сразу после тридцати.

                     4.
    Забота о собственном благополучье
    Мелочна. Постепенно она заполняет
    Собою всё наше существованье.
    Изнывает дух в бесконечных пустых прожектах.
    Ничего не поделаешь - завидую реалистам!
    Завидую их логике, их наивному счастью,
    Завидую их диссертациям, кафелям и торшерам,
    Широте, терпимости, умению строить планы,
    Завидую их возрасту: их возраст один - зрелость.
    Они неподвластны времени. А я - из юности в старость -
    Транзитом.
    Послушайте, да это несправедливо!

                     5.
    Осень. Зябко. Капает с крыш
    И с неба. Чем же согреть
    Сердце? Осталось - увидеть Париж
    И умереть.

    Сладость фантазий. Раскинула сеть
    Реальность. Ну нет, шалишь!
    Может быть, правильней - умереть,
    А потом - увидеть Париж?

                     6.
    Друзья (что наш прекрасен союз
    И прочее - опускаю)!
    Старости накатывающейся боюсь
    До ужаса. Не скрываю:

    Боюсь. Панически. Как огня - волк.
    А она-то уже, похоже,
    Вошла. И только - пока, вот -
    Замешкалась в прихожей.

    Друзья (опускаю - про снежный пик
    И орла)! - Есть иное время
    У старенья. У каждого - свой тупик,
    Своё персональное бремя.

    Молодость - вместе, как в паре - вальс,
    А там - понесла кривая…
    Друзья! Старея, то есть от вас
    Медленно уплывая -

    Кричу: «Будьте счастливы!»

    1980


                 СКЕРЦО

    Шопен звучит осмысленно, как речь,
    Он повествует - и легко, и веско.
    Паркет начищен, вытоплена печь,
    Подсвечники отдраены до блеска.
    На кухне - чад. Графиня ждёт гостей.
    Разослано две сотни приглашений.
    Портреты предков смотрят вниз со стен
    С укором, как аккорды, приглушенным:
    «Так молода - и в третий раз вдова -
    Нет, неспроста! Нечисто здесь, нечисто…»
    Потрескивают весело дрова
    И столики для ломбера и виста
    Расставлены. За окнами, в саду
    Уже темнеет. Зимний день недолог.
    И чей-то след чернеет на снегу,
    Ведёт, петляя, от ограды к дому.
    Тяжёлый, крупный след. Кто здесь ступал?
    О чём там челядь шепчется утайкой?
    А нам и дела нет - сегодня бал!
    Чтоб танцевать, не надо быть всезнайкой.

    Вот - первый гость. Весёлый бубенец.
    Ясновельможный пан проходит в залу…
    Но тут - щелчок, и музыке - конец.

    А мы лишь только подошли к началу.

    1979


                 АРХЫЗ

    Я счастлив - оттого, что солнце греет спину,
    Что по камням гремит студёная река,
    Что я могу смотреть в блестящую стремнину
    И камешки бросать. Я счастлив, что пока

    Не очень постарел. Что брызги - словно жемчуг.
    Что без труда стихи слагаются в мозгу.
    А также от того, что не лишён у женщин
    Успеха (миль пардон, подробней не могу).

    Не удивляйся, друг, да, это я (ей-богу
    Я!), автор горьких строк, пророчащих беду,
    От солнца и воды хмелея понемногу -
    От первого лица такую речь веду.

    Да, это я, забыв про взор судьбы кинжальный,
    Пред коим мрачный дух обязан встать, как щит, -
    Я счастлив. Как дурак. И счастье столь банально,
    Что мне его сейчас ничто не омрачит!

    1979


                 22.3.1980

    … Чем дольше жизнь, как сумасшедший скульптор,
    Мнёт наши души, воплотить желая
    Неведомый нам замысел, тем глубже
    Ритм нашей мысли и её тональность
    Подчинены погоде. Нет, точнее:
    Созвучны с ней. Наверное, в основе
    Такой зависимости - экономность:
    Нет больше сил, чтоб жить наперекор.

    Паскаль назвал нас мыслящим растеньем
    И не ошибся. Разве унижает
    Зависимость от солнечного света,
    Температуры, ветра и воды?
    А если вдруг случайно удаётся
    Добиться независимости краткой,
    То замирает жизнь в оцепененье,
    Сама себе страшна и безразлична.
    Я плохо жил прошедшею зимой.

    … И жаль зимы, особенно последних
    Ночных морозов, хруста под ногою,
    Колючей свежей сухости при вдохе -
    И всё-таки не жаль. На ветках капли
    Раздумывают: падать им, не падать? -
    Но не успев учесть все «за» и «против»,
    Срываются (как грешники). Зачем-то
    Особенно пустынны мостовые:
    Автомобили спрятались в укрытья
    (И кошки - тоже). Словно конькобежец,
    Вода скользит по льду. Пальто набрякло.
    Суббота. Дождь. Провинция. Потоки
    Несут успокоенье, как молитва.
    Такая ночь бывает раз в году.

    Всегда в наличье роковой зазор
    Между судьбой и жизнью повседневной.
    Они почти не знают друг о друге.
    Они растут, и зреют, и мужают,
    Как юноши в двух сопредельных странах -
    И встрититься им только на войне,
    Где всё решит стеченье обстоятельств.
    Судьба и жизнь, как это ни забавно,
    Друг другу не нужны. Такого снега
    Как в этот год - лет двадцать не бывало.
    Что отравляет жизнь? - Тоска и трусость.
    Трагедия ума не тяготит.

    1980


         ДОРОЖНЫЕ СТАНСЫ

    Жизнь пошла нелепая, странная, глухая.
    Право слово, хочется слезою изойти!
    «Пригородный поезд до станции Лихая
    Будет отправляться от третьего пути».

    Зависть и отчаянье, ненависть и ярость
    Божий мир завесили плёнкою слюды.
    Двинулось! Поехало! И в окнах закачались
    Фонари весёлые и белые сады.

    Жалко жизни тающей, хрупкой, ломкой, краткой -
    Тающей, линяющей в мелком да пустом…
    Выскочить бы в прошлое, выскользнуть украдкой,
    Повторить всё заново, сделать всё путём!

    Книгу поражения перед сном листая
    Поневоле сглатываешь горькую слюну.
    Ночь течёт за окнами - чёрная, густая -
    Вся под стать тяжёлому, старому вину.

    Элексир забвения, запах хлороформа.
    Лес, туман предутренний, старое письмо.
    Парочка целуется на пустой платформе…
    Всё, что нынче мучает, всё пройдёт само -

    Улетит, как облачко, выветрится, либо
    Превратится в долгую вечернюю зарю.
    - Как живётся-можется? - Ничего, спасибо.
    - Может быть, закурим? - Спасибо, не курю.

    -Ты с какого года? Сын мой старше на год.
    Да, промчалась жизня, а кажется - вчера…
    Ну, оно и правильно: возражать не надо.
    Ты чего понурый? - Простите, мне пора.

    … И однако, жаль её - тающей, хрустящей
    На зубах, беспомощной, вздорной невпопад…
    Как прекрасно прошлое - рядом с предстоящим.
    Мне вперёд не хочется. Я хочу назад.

    1980


          *   *   *

                                             Т. Ж.

    Высокая поэзия светла и холодна -
    Как на рассвете горные озёра,
    Как снежная равнина, как полная луна,
    Как равнодушье звёздного узора.

    Высокая поэзия прозрачна и светла -
    Отчуждена свободою волшебной
    От нежного сочуствия и тихого тепла,
    От прелестей провинции душевной.

    Она не защитит нас от безумия. Она
    Не даст ответов, не поддержит в деле.
    Высокая поэзия огромна и страшна,
    Как степь зимой, открытая метели.

    И - сколь бы ты ни верил ей - она в твой смертный час
    Не посулит ни вечности, ни рая.
    Высокая поэзия испытывает нас
    В награду ничего не обещая.

    1980


          *   *   *

                       Какое утро славное!
                       И музыка - чудесная.
                                      Г. Бедовой

    Какое утро славное,
    И музыка - чудесная,
    И кофе - замечательный…
    Цитата?! Из кого?
    Похоже, что из Гаррика,
    Да, именно из Гаррика.
    Ах, Боже мой, из Гаррика!
    А сам-то он - того…

    Какая несуразная
    И жуткая история!
    Каким поэтом стал бы он -
    Бессмысленно гадать.
    Страшит своей открытостью
    Судьба его короткая.
    Однако утро - славное,
    И музыка… Опять?!

    Стихи - косые отблески
    Огня души, не более.
    Жизнь пресеклась, обрушилась -
    Не творчество, но жизнь!
    А жизни - нет сравнения,
    Она всегда последняя.
    И музыка - чудесная,
    И кофе… Отвяжись!!

    Отстань, рефренчик радостный! -
    И глубже, и пронзительней
    Есть строки у покойного -
    Те, где слеза блестит.
    А всё же утро - славное,
    И музыка - чудесная,
    И кофе - замечательный!

    И Гаррик нам простит.

    1979


          *   *   *

    Как может жизнь не угнетать,
    Не гнуть, не мять нас, не топтать, -
    И гнёт, и мнёт, и топчет.
    Как может сердце не роптать,
    Не ныть, не выть, не унывать? -
    А вот, поди ж, не ропщет.

    Любая участь нелегка,
    Но жизнь имеет смысл, пока
    Душе довольно пустяка,
    Иллюзии пустышки:
    Заката, облачка, цветка,
    Сна, анекдота, молока,
    Открытки, имени, звонка -
    Для неподдельной вспышки.

    А стоит вспыхнуть, заиграть -
    И вмиг почувствуешь опять,
    Как просто противостоять
    Вражде и безобразью;
    Как все мы связаны с землёй,
    С водой, с деревьями, с травой -
    Какой немыслимой, какой
    Волшебной, тонкой, золотой,
    Какой бессмертной связью!..

    1980


             НА ЗАКАТЕ

    Вот то немногое, что примирят с миром:
    Закатным светом освещённый тополь
    За тёмными перилами балкона,
    Едва заметное дрожанье листьев,
    Крик ласточки, далёкий стук трамваев
    И дремлющая кошка на окне.

    Закату свойственна особенная хрупкость,
    Особенная чистота звучанья,
    Закат сродни старинному фарфору.
    И даже мысль, как будто, обретает
    Очищенность от суеты и страсти.
    Я сознаюсь: мне грустно стало жить.

    И стыдно думать, и до боли сладко
    О жизни, пролетающей бесплодно,
    И смешивать тоску воспоминаний
    С какой-то запоздалой укоризной -
    И виноват, и не пред кем виниться,
    И кажется, что будет всё, как есть.

    И понимаешь, что необходимо
    Вдохнуть поглубже, выдохнуть, смириться,
    И дальше жить, себе напоминая:
    Ведь есть же то, что примиряет с миром -
    Закатным солнцем озарённый тополь,
    Крик ласточки и кошка на окне.

    И шёпотом: пока живу, надеюсь…

    1980


                     ЖАРА

    Зной заливает сознанье. Пот заливает поры.
    Поле зренья сужается, зрачок становится мутным,
    Словно у носорога. Что хорошо, что подло -
    Как-то уже оказывается без разницы почему-то.

    Солнце гудит в артериях. Кровь перегрета, точно
    Дурная кровь аллигатора. Неподвижна душа. Однако
    Немыслимые желания достигнут запретной точки,
    Едва на небе появится первый знак Зодиака.

    Мысль погрязает в апатии, будто музыка в вате,
    И почему-то кажется, что не сегодня-завтра
    Что-то случится с воздухом, вдоха уже не хватит,
    И все мы, грязные сволочи, сдохнем, как динозавры.

    1980


             ГЕЛЬСИНГФОРС, 1914

    Линкоры вмёрзли в лёд. Стальной, безмерный холод
    Сгущается в туман у башен и стволов.
    Не видно ничего на побережье голом.
    Балтийский небосвод тяжёл, угрюм, суров.

    На шёпот перейди, как в деревенской церкви,
    Где страшно и грешно разрушить тишину.
    Линкоры ждут весны. Их якорные цепи
    Бессильно и смешно уходят в белизну.

    Растает лёд, и смерть раскочегарит топки,
    Орудья расчехлит, поднимет якоря.
    Но это - впереди. Пока в прицеле - только
    Далёкий мрачный лес да поздняя заря.

    Лишь холод и покой. Величье льда и стали.
    За толщею брони укрыт боезаряд.
    Судьбу присыпал снег. И можно лишь представить,
    Как эти корабли потом заговорят.

    Представить пламя, дым, отчаянную сечу,
    Где, изрыгая огнь и извергая страх,
    Они своей судьбе и гибели навстречу,
    Знамёна развернув, пойдут на всех парах.

    1980


         ОСЕННИЕ СОНЕТЫ

                     1.
    Весна - свободна. Осень - глубока.
    Весна - прекрасна. Осень - совершенна.
    Гляжу в прозрачный небосвод блаженно
    И замысла не ведаю пока.
    Вот облако - похоже на стрелка,
    Готовящегося стрелять с колена, -
    Всего лишь мысль, иллюзия, подмена,
    Но слышу звук взводимого курка.

    Щелчок. Осечка. Что же это: дань
    Воображенью или звон крылатый
    Кузнечика? Вот облако, на лань
    Похожее, спасается куда-то
    От выстрела. Замри, душа, и стань
    Пустой - подобно небу - и богатой.

                     2.
    И снова удивляюсь, как малыш,
    Тому, что смена красок непременна,
    Что снова клён роняет соверены,
    Дублоны сыплет на ладони крыш.
    Во всём ты, осень, дышишь и сквозишь,
    Скользишь легко, не допуская крена.
    О, будь благословенна та арена,
    Где ты нас то чаруешь, то казнишь!

    Та красишь листья в тёплые цвета,
    Чтоб сердце обманулось, как всегда,
    И глаз не верил непредвзятой ртути.
    А мудрость твоя поздняя слита
    С наивной верой в то, что холода
    Откроют суть и путь укажут в смуте.

                     3.
    Что сетовать на быстротечность дней? -
    Жизнь, если вдуматься, длинна, как сага.
    Два вечных блага - ясность и отвага -
    Ни легче нам даются, ни трудней
    Со временем. Чем воздух холодней,
    Тем двойственность и замысла и шага
    Отчётливей. Неистощима фляга,
    И брага в ней всё слаще, всё хмельней.

    Вот облако - верблюдик. Два горба,
    И шея, и губа… А здесь - слаба
    Фантазия моя: сопровождая
    Глазами, как наречь не знаю. Ба! -
    Да это же она, моя судьба!
    (Вот счастье в чём: моя, а не чужая…)

    1980


                 14.6.1982

    Постарев - это чтоб не сказать «посерев» -
    Я сижу и глазею,
    Как неровно блестят озаряемые уходящей грозою
    Силуэты промокших дерев
    В бывшем дивном саду
    Бывших польских магнатов Потоцких,
    Чьи прямые потомки исчезли в бурлящем потоке,
    В хороводе племён.
    Я сижу на веранде.
    Мошкара осадила фонарь.
    Судя по сообщениям радио,
    Близок финал
    Столкновения из-за Фолклендов.
    Разумно ли ради
    Скал да чахлых деревьев?.. Однако, смотри монолог
    Принца Г., наблюдавшего армию Ф. при движении к Польше.
    Впрочем, может быть, в нём было правды не больше,
    Чем во всех рассужденьях покойного принца.
    Урок,
    Получаемый нами от жизни, гласит, что зловещи
    Все глобальные фразы.
    В то же самое время берут
    Бейрут.
    Там и тут
    Льётся кровь.
    Происходят ужасные вещи.

    Констатировав и подытожив конфликты сии
    Чрезвычайно уместно вернуться опять на свои
    Нерушимые круги. Поскольку по кровле
    Хлещут струи воды. А кругом - чернота и озон.
    И хотя этот дождь омрачает курортный сезон,
    Пахнет свежей травой и грибами.
    Не кровью.

    1982


          *   *   *

    Какой туман! Протянутой руки
    И то не видно. Улица ночная -
    Что книга, где не видишь ни строки,
    Зачем-то в темноте её листая -
    Как бы лаская. Ни деревьев, ни
    Строений, ни автомобилей. Что там
    Туман мне шепчет? Удержись? Рискни?
    И грош цена любым моим рассчётам.
    Откуда-то из тьмы, от фонаря
    Исходит свет, с источником не связан.
    Неужто жизнь построена и впрямь
    Как попурри из архаичных сказок,
    Из мифов всяческих? Протянутой руки -
    И то не видно. Что там - за туманом?
    Где наши лоции? Где маяки,
    Путь указующие нам? Куда нам
    Плыть??

    1982


  • <= К машинописным сборникам
    <= На основную страницу